Истории

Вернуться к историям

Превращая минусы в плюсы

Марина Фадеева из Санкт-Петербурга утверждает, что на пенсии нужно жить исключительно для себя. Эти слова звучат, как минимум, странно из уст неравнодушной горожанки, которая всё свое время тратит на то, чтобы привести в порядок местный парк и приучить жителей района к сортировке отходов. Марина говорит, что реализовывает нереализованное в молодости и сравнивает с «сонным царством» свой советский НИИ, где отработала много лет инженером-программистом.

Мы встретились с Мариной у метро «Автово» и потом долго ехали на автобусе по спальным микрорайонам Петербурга — унылым, однотипным и промозглым. Точка назначения — Южно-Приморский парк Санкт-Петербурга. Именно в этих краях Марина Фадеева мешает спокойно жить районным чиновникам и коммунальщикам.


ИМЕНИ ЛЕНИНА

Наш парк закладывался на месте болота. Тут вся земля намывная, а от большой воды район защищает дамба. Мягко говоря, у нас не те места, где воткнул палку, и она выросла. Обустройство  парка требовало больших ресурсов. Дело было в 1961 году, на тот момент большинство парков Советского Союза представляли собой бывшие дворянские усадьбы. У проектировщиков возник замысел создать в новом районе Ленинграда не просто зеленый массив с аллеями, а настоящее общественное пространство: с бассейном, спортивными площадками и летним театром. Первоначально парк проектировался с советским размахом – на 800 гектаров, но потом начались проблемы с финансированием. Этого парка могло вообще не быть, если бы главному архитектору не подсказали хитрый ход – назвать свое детище именем Ленина. Так он и поступил, и деньги сразу нашлись. Нельзя же не дать денег на Парк имени Ленина, тем более, когда вся страна начала готовиться к юбилею вождя. Правда, дали только на кусочек в 37 гектаров. Но и это уже достижение: для Петербурга любой островок зелени на вес золота.

Тем печальнее, что в 90-е годы от парка стали «откусывать» кусочки территории: построили автостоянки, церковь, отель, сауну, еще какие-то здания. Одну парковку при нашем участии удалось закрыть, на ее месте я мечтаю обустроить общественное пространство для жителей района.

У парка есть благоустроенная часть, где более-менее облагорожено, и «дикая», которая прилегает к жилым массивам. «Дикая» часть пользуется особой популярностью среди местных жителей: тут и дети играют, и собак выгуливают, и пикники устраивают. Притом, что со стороны большинства жилых микрорайонов нет ни одного благоустроенного входа в парк. Директор вообще хотел забор поставить, чтобы все ходили через главный вход, огибая полтора километра. Тогда, спрашивается, для кого этот парк?

Три года назад мы при помощи студентов сделали проект благоустройства полосы, прилегающей к жилым домам, но на его реализацию пока денег не нашли. Своими скромными силами пока сделали «альпийскую горку», разбили вишневый садик, просыпали пешеходную дорожку – всё это, кстати, незаконно, ведь несанкционированные земляные работы в парках запрещены.



НЕ ЖДАТЬ У МОРЯ ПОГОДЫ

Дорожку я делала для мужа. С этого и началась моя активная работа по парку. Он у меня незрячий человек, и я всё время боялась, что он поскользнется в скользкой жиже. Весной мы сюда вообще не могли попасть. Однажды надоело мне всё это, и я решила: раз власти не могут благоустроить нам дорожку, я сделаю это сама. Так я и таскала в тележке грунт с камнями. Потом позвала соседских мальчишек, которые бездельничали, дала им по лопате в руки – теперь у нас есть нормальная дорожка. Ждать откуда-то милости можно очень долго, проще сделать самой.

Жаль, что народ у нас в районе, в основном, апатичный. Начинаю что-то предлагать по парку, а они: «Ой, ай, да что мы можем вообще…» - кисели какие-то. Всем ведь этот парк нужен, все гуляют с детьми, с собаками, пикники устраивают. А как заходит речь о том, чтобы провести субботник, то больше восьми человек не соберешь.

Когда я только начинала свою активность по парку, думала: «Вот сейчас донесу до людей истину, и они меня поймут». Доносишь-доносишь, а люди всё равно поступают по-своему – у каждого свои проблемы и приоритеты.

Поэтому сейчас я уже не пытаюсь изменить чье-то сознание. Я только могу сама что-то делать и своим личным примером показывать, что так поступать тоже можно. И к чиновникам у меня тот же подход: если я хочу найти какие-то точки соприкосновения, я должна идти на компромиссы, быть понятной на уровне их мышления.

Будешь понятной, будешь и понятой. Вот простой пример. Мы с группой единомышленников решили повесить в парке плакаты, призывающие людей убирать за собой мусор. Рисуем, значит, вешаем, а их на следующий день срывают. Наша ошибка была в том, что мы выбрали поучительный тон общения с посетителями парка. На первых плакатах писали что-то типа «Не будь свиньей! Убери за собой!»  Наученные горьким опытом, мы поменяли тактику. Выиграли тогда грант конкурса «Активное поколение» и сделали стенд с картинкой, на которой изображены след птички, след собачки и след человека – гора мусора. Этот стенд стоит до сих пор, и для нас это сигнал: мы пошли в верном направлении.



Инициативная группа жителей Красносельского районе во главе с Мариной Фадеевой в 2017 году получила грант конкурса «Активное поколение» на реализацию проекта «Какие мы – такой и парк». Проект предусматривал разработку народного бренда Южно-Приморского парка, изготовление профессионального баннера, призывающего посетителей к ответственному поведению, а также объединение неравнодушных горожан с целью проведения работ по очистке и благоустройству «дикой» части парка.




НЕ БОРЩИ ВАРИТЬ

Я родом из Уфы. Когда я впервые приехала в Ленинград, будучи еще школьницей, то не могла понять, почему мои родственники сидят дома, никуда не ходят. Помню это чувство - смесь недоумения и возмущения: «У вас такой прекрасный город, а вы тут сидите в своей квартире и что-то кашеварите!» В общем, я влюбилась в Ленинград, и у меня не было ни тени сомнения, куда ехать поступать после школы. Здесь на 100 процентов мой темп, мои люди.

Я вообще убеждена, что невозможно познать город, если не общаться с его жителями, не делать вместе с ними для своего города что-то полезное. Ходить в музеи и театры тоже важно, но этого мало – надо именно делать что-то вместе. Вот у нас в районе мост назвали в честь Ахмата Кадырова, а нас – жителей – спросить забыли. Может, потому и забыли, что многие жители не интересуются тем, что происходит в городе? Сейчас все местные, кстати, называют мост Ахматовским, подразумевая, конечно, Анну Андреевну Ахматову.

Если мы считаем себя петербуржцами, то не имеем право стоять в стороне, когда речь идет о самых важных вещах. Я, например, каждый месяц хожу с плакатом к Исаакиевскому собору, потому что считаю, что он должен остаться музеем.

Мне иногда говорят: «Куда ты лезешь? Зачем тебе дался этот Исакий?» Ребята! Ну как же так? Я приехала в этот город не  для того, чтобы на кухне борщи варить!



РАЗДЕЛЯЙ И ЗДРАВСТВУЙ

Свой проект по раздельному сбору мусора я изначально затеяла для того, чтобы навести порядок в парке. Там ведь, в основном, выбрасывают стеклянные и пластиковые бутылки. Написали с подругами заявку, получили грант от «Активного поколения» на изготовление контейнеров, но не тут-то было. Сделали два контейнера, а поставить их в парке не удалось. Руководство парка сослалось на СанПиН, который требует, чтобы мусорные контейнеры устанавливались только на специальных площадках. Приходим мы к директору, а он нам говорит: «Меня уже оштрафовали за один такой контейнер, поэтому идите и ставьте свой где-нибудь в другом месте». Вот такие у нас законы: за мусор, который лежит в парке на земле, никого не наказывает, а за контейнер для стекла и пластика штрафуют. Абсурд.

В общем, решили мы свои несчастные контейнеры поставить в жилом массиве. Несколько раз ходили в управляющую компанию – наконец, нам согласовали установку, но почему-то разрешили поставить только один контейнер. А у нас их два, да и для мусоропереработчика нерентабельно гонять машину к нам ради одного контейнера. Как ни уговаривала я управляющую компанию разрешить поставить второй контейнер, всё безрезультатно. Однажды директор просто перестала брать трубку. В итоге плюнула я на управляющую и поставила в своем  дворе.

Обидно, что кого ни спросишь – всем всё равно: и дворникам, и управляющей компании, и муниципалитету. Если могут чего-то не делать – то это и не делают. Есть у нас национальная  черта такая.

Хотя законодательство постепенно меняется, в Петербурге появились рекомендации по раздельному сбору мусора, а жильцы имеют право пойти в свою управляющую компанию и попросить, чтобы те ставили раздельные контейнеры. Проблема в том, что никто не просит.

Понятно, что не у всех есть экологические убеждения, зато все любят экономить деньги. Строительство и эксплуатация мусоросжигающих заводов обходятся значительно дороже, чем складирование мусора на полигонах. А что происходит в последнее время с полигонами вокруг крупных городов, мы все знаем. Например, Москва уже обратилась к Ярославской области с просьбой принять у себя столичные бытовые отходы.

В ближайшем будущем тарифы на вывоз мусора взлетят, и тогда люди задумаются. Меньше упаковки они использовать не станут, поэтому единственный способ сэкономить  – отдавать на переработку то, что можно переработать. А это, в первую очередь, стекло, некоторые виды пластика, дерево и металл. Страны, которые уже пришли к раздельному сбору отходов, доказали, насколько экономически выгодно сортировать мусор в том же месте, где он образуется – то есть в каждой отдельно взятой квартире. Свои собственные отходы я уже давно сортирую у себя на кухне и отвожу на утилизацию.



В 2016 году конкурс «Активное поколение» поддержал проект «И мы активное поколение – в Южно-Приморском парке», заявленный инициативной группой жителей Красносельского района Санкт-Петербурга во главе с Мариной Фадеевой. Проект предусматривал изготовление и установку двух контейнеров для раздельного сбора бытовых отходов (стекло и пластик), а также проведение информационно-просветительской кампании, направленной на разъяснение жителям района важности сортировки бытовых отходов





ТЫ МОЖЕШЬ ВОДКОЙ ТОРГОВАТЬ

Впервые я попала за границу в 2007 году, это была Прага. Тогда я всё время думала: ну почему наш Петербург не может быть таким же чистым и аккуратным? Помню, пришла домой и впервые  увидела цементные подтеки на окнах. Стыдно признаться, я ведь к тому моменту прожила в своем доме больше десяти лет! Получается,  для того чтобы обратить внимание на эти подтеки, я должна была съездить в Прагу.

Потом подсмотрела за границей, как красиво они озеленяют территории вокруг своих домов, и решила облагородить свой палисадник. Посадила ели, а сосед сверху тут же и говорит: «Не нужны мне твои ёлки, они будут загораживать мне свет». Другому соседу сирень моя не понравилась – так он взял и выдернул черенок. К счастью, тюльпаны, которые я привезла из Голландии, пока не трогают.

Не знаю, наверное, у нас в обществе еще не произошел перелом в головах, как тогда у меня после Праги. Мы слишком долго жили с ощущением, что общественное –  это ничье и никому до него нет дела. А  как вспомнишь 90-е… У меня тогда сыновья были подростками, и я ничем не могла их увлечь. В обществе не было стержня, все рассуждали так: если тебя за руку не схватили, то это дозволено. Знаете, что мне сказали первым делом, когда я поселилась в своем доме? «У тебя же первый этаж, ты можешь водкой торговать в окошко!»  О какой культуре в такой среде могла идти речь?

В последние годы, что особенно приятно заметить, у нас все-таки наметились перемены в лучшую сторону. Например, в парке, мусора становится меньше. Собачники начали задумываться, где выгуливать своих питомцев.



ЖЕЛЕЗОБЕТОННЫЙ АРГУМЕНТ

Наш слоган — «Какие мы — такой и парк». Если парк в ужасном состоянии, значит, это мы такие плохие. Не власть, не марсиане, а мы. Какие мы, такая и страна! Но это не значит, что мы не должны добиваться от власти шагов навстречу. К сожалению, в России пока не сложилась цивилизованная культура общения власти и населения. Вроде, мы и не враги, но найти точки соприкосновения тяжело.

Сейчас, как правило, от чиновников нам приходят одни отписки. Но я стараюсь не идти на  конфликт. Уж лучше два контейнера поставить, чем впустую доказывать, что кто-то не прав.

Чиновники ведь так работают не потому, что они какие-нибудь вредители, просто в их системе координат самое главное – избежать любых персональных рисков. Вот, например, решили в рамках программы по созданию комфортной среды открыть игровую площадку для детей и подростков. Посмотрели мы на их проект и говорим: «Подростки никогда на такую площадку не пойдут, сделайте по-другому». Чиновники нам отвечают: «Нет, нельзя по-другому. А вдруг кто-нибудь убьется на этой площадке?» При этом они не за подростков переживают, а как бы их в случае чего не наказали. Так что вот вам, дорогие жители, площадка для галочки, а будут ли ей пользоваться подростки – не имеет значения.

По схожей причине в парке нет навесов от дождя. Говорим, сделайте беседки – мы в Питере всё-таки живем. А муниципалы говорят: «Туда сразу алкаши набегут и будут распивать». Железобетонный аргумент.



МИНУС НА МИНУС ДАЕТ ПЛЮС

Так вышло, что мне всё время приходилось искать себя. Сперва был ВНИИ «Трансмаш», который тогда работал на космос. Но сидеть на окладе без возможности проявить инициативу – смерти подобно. При этом всегда нехватка денег. Так люди и высиживали там чего-то, а я это не приветствовала. В общем, себя я там не нашла, зато встретила мужа, который устроился к нам как молодой специалист.

Когда окончательно надоело в ВНИИ, я работала и бухгалтером, и экономистом. Но офисная работа мне не приносила удовольствия,  поэтому я ушла в диспетчеры на производство гидравлического оборудования. Теперь вот на пенсии, и, наконец, занимаюсь тем, что мне по-настоящему интересно, реализовываю нереализованное.

Я очень благодарна своей семье, которая поддержала мое решение уйти с работы и выйти на пенсию.  Семья для меня  – это фундамент, на котором все строится. Даже если в моей общественной деятельности меня заносит куда-то не туда, домашние меня корректируют. Только от них я могу получить такую помощь. Подруги могут  пожалеть, но не скажут прямо, как оно есть. А дома мы открыто говорим обо всем. Хотя ни мужа, ни детей я не могу назвать своими соратниками или единомышленниками в моих общественных делах. Бывает, что и ругаются, если мусор на кухне, который я приготовила на утилизацию,  начинает пахнуть.

Но в целом по жизни мы понимаем друг друга и живем дружно. Когда мы только познакомились, у мужа еще сохранялось остаточное зрение. Сейчас он видит только силуэты, поэтому я его везде и во всем сопровождаю. Говорю ему как-то: «Я ведь постарела, у меня появились морщинки». А он мне: «Тебе повезло, что я этого не вижу». Так и живем с юмором, превращая минусы в плюсы.